Литература и музыка

Сроки проекта: c 16 марта по 20 мая

В этой норе мы предлагаем собрать тексты, в которых музыка создает особое настроение, дополнительные смыслы и практически становится героем книги.

180 идей
Показывать

Тайна Бетховена

Загадка и ответ о мастерстве Бетховена в одном стихотворении, на мой взгляд, интересно)

Илья Сельвинский

Тайна Бетховена

Нам говорят профессора: В чём тайна

Бетховена? Откуда этот свет?

Что внёс он после Моцарта и Гайдна

В искусство симфонизма? – И в ответ

Показывают пикколо, тромбон

И контрфагот. – Он эти инструменты

Отважно ввёл в оркестр. Этим он

И деревянный звук, и голос медный

В три форте поднял. Что за глубина!

Из океана эти волны льются!

Вы ошибаетесь: Бетховена волна –

Из глубины французской революции.

Звучанье Баха снова первозданно

Бах, готические своды собора, орган, слезы молитвы и возражающий воздух апреля. Старо как мир, но так первозданно)

Бах в Домском соборе

Борис Дубравин

Звучанье Баха

Снова первозданно,

Его дыханье

Рвётся в вышину.

И мы у этой пленницы органа –

У музыки,

У музыки в плену.


То гром грозы,

То оклик океана,

То вздох дождя,

То колокола стон,

То звук слезы,

Сорвавшейся нежданно,

А то ручья

Весёлый перезвон.


Бой хрусталя,

Биение капели,

Как взлёт весны,

Собора небосвод.

Сама Земля

В предчувствии апреля

Сквозь сны и стены

Музыку несёт.


Так слит со сводом Домского собора

Весь небосвод со звёздной высотой,

Как ты со мною жаждою простора,

Как я с тобою сердцем и мечтой.

"Шопен и Мендельсон"

С первого дня хотела добавить в Нору замечательный лаконичный рассказ Людмилы Петрушевской "Шопен и Мендельсон", но все как-то откладывала и откладывала.

К сожалению, сейчас уже не так много времени для того, чтобы подробно остановиться на нем. Скажу лишь, что образная система текста строится по принципу антитезы: уютный мир стариков, искренне любящих не только друг друга, но про произведения Шопена и Мендельсона, на контрасте серого мира одинокой черствой брошки, не способной на живое участие в судьбе ближних.

Как мне показалось, очень интересно находить противопоставления на уровне образа жизни героев, их внешности и речевой характеристики.

Самое главное, в рассказе Людмилы Петрушевской отношение к музыке (умение ее слышать, слушать, чувствовать) становится неким индикатором на духовность, внутреннюю чистоту и на умение протянуть руку помощи нуждающимся.

Приведу финальные строки:

"Ну и слух у меня, — с тревогой думала соседка о будущих соседях и вспоминая про себя с любовью и жалостью Шопена и Мендельсона, — вот это были люди образованные, тихие, пятнадцать минут в день шумели, и всё, кто придёт им на смену? И умерли с разницей в день, как в сказке, жили долго и умерли с разницей в день", — примерно так она думает, оглушённая тишиной, Шопен, Шопен и Мендельсон".

Музыки возвышенный покой

Музыка

Семён Данилов (перевод с якутского В. Шаргунова)

О, музыка –

Дыхание небес!

В крови моей

Печаль сонаты «Лунной»

И «Аппассионаты» гордый блеск,

И гимнов гнев,

Торжественный и юный!

Люблю я слушать,

В негу погружась,

Романсов пылких

Вздохи огневые.

Я знаю над собой

Симфоний власть,

И джаз влечёт меня

В часы иные.

Я открывал

Трепещущей рукой

Больших театров

Расписные двери,

Открыт мне

Музыки

Возвышенный покой,

Я опьянён бывал

Её тоской,

И свет её

Познал я

В полной мере!

Эльф

Бальмонт. Эльф


{под впечатлением музыки Скрябина}


Сперва играли лунным светом феи.
Мужской диез и женское - бемоль -
Изображали поцелуй и боль.
Журчали справа малые затеи.


Прорвались слева звуки-чародеи.
Запела Воля вскликом слитных воль.
И светлый Эльф, созвучностей король,
Ваял из звуков тонкие камеи.


Завихрил лики в токе звуковом.
Они светились золотом и сталью,
Сменяли радость крайнею печалью.


И шли толпы. И был певучим гром.
И человеку бог был двойником.

Так Скрябина я видел за роялью.

(1916)

Heavenly Shades of Night

Heavenly Shades of Night are Falling, группы The Platters, 1958 год. Я не жила в это время, время, о котором Стивен Кинг написал роман-гимн, Сердца в Атлантиде. Я не жила в это время но благодаря книге, когда я слушаю эту песню, я попадаю туда. Эту песню слушает главный герой второй части романа Пит, когда целуется в машине с Кэрол, своей подружкой, песня эта для них уже oldie, ретро, так наверное это правильно по-русски.. И для меня, как и для Пита, песня эта становится знаковой - для него это песня его юности, студенческих лет, разгула 60-х, Атлантиды, самой настоящей, страны, которой больше нет, но в которой он когда-то жил, которой он когда-то жил, а для меня - это песня времени, в котором я не жила, но в котором я побывала, благодаря книге, искусству писателя, который так сложил слова, что Атлантида вдруг вышла из морских глубин и ожила. Удивительно, правда? Помнить время, в которое не жил..

Когда единственная возможность увидеться - послушать одну и ту же песню

Лет 10-12 назад роман польского писателя Януша Леона Вишневского «Одиночество в Сети», наверное, можно было назвать культовым: он был во многих рекомендательных списках, о нем много говорили и спорили о трактовке финала. И тогда же многие читатели обратили внимание на песню, которую слушает безымянная возлюбленная Якуба: «...Она надела наушники. Выбрала "Have I Told You Lately That I Love You", любимую у нее песню Моррисона..."

Эта песня для поклонников романа стала его визитной карточкой)

Роксолана

В романе украинского писателя Павло Загребельного "Роксолана" встречается очень много украинских народных песен, отражающих переживания главной героини. Вот некоторые примеры:

1. ... а девчушка подпрыгивает-вытанцовывает у самого борта, еще пуще изводя старого агу, да еще и припевает:

Нехай щуки їдять руки,
А плотицi — бiле лице,
Нехай нелюб не любує,
Бiле лице не цiлує,
Нехай пiсок очi точить,
Нехай нелюб не волочить…

— Настася! Не береди душу! — стонут полонянки.

Тогда златовласая девчушка заводит такую тоскливую, что и Синам-ага, даже не понимая языка, опускает голову на тонкой морщинистой шее и тяжко задумывается о своих прегрешениях перед аллахом:

Ой, повiй, вiтроньку, да з-пiд ночi,
Да розкуй мої да руки-нiженьки,
Ой, повiй, вiтроньку, з-пiд темної ночi,
Да на мої ж да на карiї очi…

2. Настася плескалась в воде, напевала: «Ой, на горi ставочок, на ставочку млиночок, а в млиночку млинярка, мала ж вона три доньки. Одну дала до татар, другу дала до турок, третю дала до волох. Котру дала до татар, то тiй дала весь товар, котру дала до турок, то тiй дала сто курок, котру дала до волох, то тiй дала сито блох». Может, когда уже нет не только собственной сорочки на теле, но и надежд, то тогда ты беззаботнейший человек на свете.

3.Назад пути нет. На всю жизнь прикована к этой земле, и дети ее, выросши, будут считать эту землю родной, а об отчизне матери не захотят и слышать. Также и о языке, ибо что такое язык без отчизны? Разве что вспомнят когда-нибудь песни, которые она напевала над их колыбельками, напевала тихонько, чтобы никто не услышал: «Коли турки воювали, бiлу челядь забирали: i в нашої попадоньки взяли вони три дiвоньки. Одну взяли попри конi, попри конi на ременi, другу взяли попри возi, попри возi на мотузi, третю взяли в чорнi мажi. Що ю взяли попри конi, попри конi на ременi, то та плаче: «Ой, боже ж мiй! Косо моя довгенькая! Не мати тя розчесуэ, возник бичем розтрепує!» Що ю взяли попри возi, попри возi на мотузi, то та плаче, то та кричить: «О боже ж мiй, ножки мої, ножки мої бiлесенькi! Не мати вас умиває, пiсок пальцi, роз’їдає, кровця пуки заливає!» Що ю взяли в чорнi мажi, то та плаче, то та кричить: «Ой, боже ж мiй, очка мої, очка мої чорненькiї! Тiлько орсак проходили, а бiлий свiт не видiли!»

Хотела бы полететь на Украину, позвать за собой детей своих. «У нас гори золотii, у нас води медовii, а травоньки шовковii, у нас верби грушки родять, у нас дiвки, в златi ходять!» Хотела – и не смела. Теперь везла своих детей по их земле. Впервые для них и для себя самой.

Мусор и музыка

А точнее, Мусорщик и музыка. Мусорщик- заглавный герой книги Дарьи Вильке. Когда-то давно Мама пела ему чудесные песни, но он позабыл их . До тех пор, пока в его жизни не появился Проходящий, в один прекрасный вечер не взял в руки мандолину Мусорщика и не заиграл... «Странное, знакомое, позабытое. Его пальцы легко прикасались к струнам - будто бабочки вспархивают неслышно - и в доме все превратилось в музыку. Проходящий запел. Слова незнакомого языка были мохнатыми и округлыми. Мусорщик не понимал ни слова, но это была она - мамина песня. Странные и печальные напевы, словно из далеких и непонятных стран, где воздух, может быть, пахнет солью или апельсиновыми деревьями, цветущей черёмухой или свежей огородной зеленью».

Самый музыкальный немецкий писатель (наверное))

И это Эрнст Теодор Амадей (Вильгельм) Гофман!

Он был не только писателем, но и достаточно известным композитором, практически обожествлял Моцарта, поэтому и заменил одно из своих имён на имя Амадей, а свою дебютную новеллу «Кавалер Глюк» якобы написал, будучи возмущённым безобразным исполнением произведений Моцарта на одном из концертов.

Вся новелла буквально с первых строк пронизана музыкой: сначала себя и слушателей терзают «расстроенная арфа, две ненастроенные скрипки, чахоточная флейта и астматический фагот», а в конце слышим блестящее исполнение «Армиды» самим.... кавалером Глюком